Оливия всегда чувствовала себя немного одинокой, притом что номинально у неё были братья и сёстры. Почему номинально? Потому что ни те ни другие не были её полностью родными. Иногда в жизни так бывает, что встречаются инженер и адвокат, у обоих семьи и обязательства, но любовь или даже страсть — и вот уже на тесте две полоски, в суде два дела о разводе, ну и, вы поняли. Оливию не принимали родственники ни с одной, ни с другой стороны. Единственным, кто хоть как-то лояльно к ней относился, был дед, к которому девочку отправляли на летние каникулы или на любые другие праздники, когда её родители проводили время со своими старшими детьми, каждый со своими. К деду (с материнской стороны) никто из внуков ехать не хотел: во-первых, потому что Брюс был матёрым республиканцем, во-вторых, ещё жил на ферме, что подразумевало слежение за животными, которых он держал. Немудрено, что с таким окружением Оливия быстро научилась ловить настроение окружающих и лавировать так, чтобы не остаться крайней. Другим вопросом, заботившим её детский ум, было то, почему люди поступают так, как они поступают.

В школе всё было довольно ровно, даже буря переходного возраста прошла мимо Оливии: то ли она была слишком умна для этого, то ли понимала, что даже это не привлечёт внимание семьи. Когда она приносила отличные оценки, их с гордостью вешали на холодильник, чтобы забыть после первого же звонка другого ребёнка. То же самое происходило, и когда она забивала на учёбу: максимум, что могли родители сделать, — это вздохнуть и сказать, что в следующий раз она должна постараться. С деньгами на образование всё и вовсе вышло некрасиво. С рождения родители пытались откладывать небольшие суммы на будущее, но то в колледж поступал один брат, то сестре нужно было помочь со свадьбой, то очередная раздельная семейная поездка. Если бы не наследство, которое Оливия получила от деда, она бы при всём своём статусе valedictorian и стипендии утонула бы в долге по студенческому займу, потому что денег ей не дали даже на проживание, покупку книг и еды. Она ещё нашла в себе силы поддаться на уговоры родителей и пригласить многочисленных родственников на свой выпускной, но, видя пустые стулья там, где должна была сидеть её семья, окончательно поняла, что с этим садизмом пора заканчивать. Винила ли она братьев и сестёр? Скорее нет, чем да.

Университет Вирджинии был достаточно далеко, чтобы вынести себя за рамки вечного семейного конфликта и позволить себе просто быть. Говорят, в психологию чаще всего приходят не для того, чтобы понять других, а чтобы разобраться с внутренними демонами. Эшфорд до сих пор убеждает себя в том, что на выбор её профессии повлияло именно первое, приводя весомый аргумент, что наряду с психологией она выбрала криминологию. К последней она приобрела интерес где-то в подростковом возрасте: мать одной из её близких подруг была убита Эдвардом Сюрраттом, на счету которого числилось по меньшей мере восемнадцать жертв. Простой интерес перерос в нечто большее.

Окончив университет и получив степень бакалавра в области криминологии и степень магистра в области судебной психологии, Оливия посчитала, что одного диплома для работы в ФБР будет недостаточно, к тому же ей нужен был опыт работы «в поле». Поэтому после выпуска она осознанно пошла служить в полицию Балтимора. Не сказать чтобы работа далась ей легко, но приобретённый опыт с лихвой оплатил сверхурочную работу, бессонные ночи и порцию полученных кошмаров.

В 25 лет Лив осуществила свою мечту, поступив в Куантико. Она не была самым физически сильным кадетом, но её аналитические способности и результаты в психологическом тестировании были одними из лучших.

Окончив академию, Эшфорд несколько лет проработала в полевом офисе Балтимора, а затем получила перевод в отдел поведенческого анализа, где нашла своё истинное призвание.

Что касается личной жизни, то женщину никогда не привлекало замужество или рождение детей. Брак был ещё более неблагодарной работой, чем та, что она выбрала: в конце концов пришлось бы пожертвовать чем-то одним во благо другого, а учитывая, с какой лёгкостью даже её коллеги в очередной командировке скручивали обручальное кольцо с пальца или с пеной у рта делили с бывшим партнёром кофемашину. Уж лучше работа и спокойные отношения без обязательств. Вам хорошо вдвоём, но вы не пересекаете черту, за которой могут начаться проблемы. Ах да, ещё одно правило — никаких романов с коллегами, которое было слегка нарушено романом с Никласом, но можно ли было назвать его коллегой, а их связь — романом? Оливия и сама не могла дать себе ответ на этот вопрос. Всё было слишком зыбко и непонятно даже для неё.

С ним было интересно разговаривать, более того, это было легко делать: их беседы не превращались в стандартную битву умов, часто возникавшую, когда тебе приходилось работать по большей части в мужском коллективе. Как там: женщине постоянно приходится доказывать, что она компетентна; мужчина считается компетентным по умолчанию, и ему ещё нужно доказать, что он некомпетентен. Походы в ресторан, встречи в театрах и на выставках привели к более чем закономерному для неё исходу – постели. Редкие встречи, звонки раз в неделю и ощущение, что грань дружбы переступила именно она и без этого они вполне комфортно продолжали бы вращаться в орбитах друзей-знакомых друг друга. Линдгрен всё больше напоминал психиатра, приёмы которого она посещала несколько раз в месяц по стандартному расписанию. Впервые за много лет Лив поняла, что её действительно интересует статус их отношений, более того, она позволила себе подозревать любовника в изменах и даже, словно ревнивая девчонка, устроить проверку. Пришлось одёрнуть себя и напомнить, что именно подобного она всегда и хотела: уважение границ, собственные интересы, никаких обязательств, удобство и свербящее чувство неопределённости. Даже точка в их романе была больше похожа на многоточие со знаками вопроса в самом конце. Линдгрен формально сообщил, что уезжает, словно уведомлял арендодателя о своём скором переезде и разрыве договора аренды. Эшфорд даже не поняла, как стоит на это отреагировать и стоит ли вообще. Никто не давал им обещаний, они разошлись, как пересекшиеся кометы в космосе, а потом так же стремительно разделились. Такова жизнь, и агент это приняла, к тому же с графиком её работы ей достаточно легко было просто отодвинуть эту историю куда-то на задворки сознания. И всё равно, когда речь зашла о командировке в Тонтон, именно специальный агент Эшфорд изъявила желание отправиться туда.