• Родился и вырос в Бостоне. После того как мать победила в борьбе с материнским инстинктом и сбежала из дома, его отцу, прежде работающему грузоперевозчиком на территории штата Массачусетс, пришлось подыскать работу в черте города, дабы иметь возможность заниматься воспитанием трехлетнего сына. На помощь пришел давний приятель отца, Абрахам Норт, предложивший ему место в своей автомастерской, из-за чего та впоследствии воспринималась Джоном не иначе как вторым домом.

• Рос в атмосфере небрежной заботы и умеренной строгости, благодаря чему его доверительные отношения с отцом, являющимся главным и неоспоримым авторитетом в жизни, не пошатнулись даже с началом переходного возраста. Быстро поняв цену деньгам (особенно с началом ремонта, который тот затеял, чтобы их скромная обитель не развалилась окончательно), довольно рано ступил на путь их всевозможного приумножения. Несложная работа тут, небольшая подработка там, и вот в кармане уже есть пара баксов на то, чтобы покрыть часть личных расходов. И пусть изрядная доля рабочих часов приходилась именно на автомастерскую Норта, где Солт ошивался большую часть времени после школы, выполняя несложные задачи и попутно постигая прелести автомобильного промысла, он всегда старался искать места для заработка самостоятельно.

• Потерю отца, после того как тот проиграл спор с клиентом, решившим использовать в качестве финального аргумента заряженный пистолет, воспринял тяжело. Едва свыкнувшись с пустотой, которую оставила после себя его мать, в пятнадцать был вынужден вновь сойтись с ней лицом к лицу. Оставшиеся годы старшей школы прожил у старика Норта, который пусть и не пытался занять место отца, но сыграл немаловажную роль в становлении Солта, как личности, направив его бушующую энергию в нужное русло, чем, вероятно, и определил весь дальнейший вектор его развития.

• В восемнадцать поступил в Бостонский университет, ради экономической школы которого рвал задницу последние два года. Лишенный необходимости оплачивать обучение (спасибо, BU Promise), потратил отцовские сбережения на покупку новой машины. Однако первым шагом, совершенным им после окончания университета, был шаг в сторону полицейской академии, мысли о которой не покидали его с тех самых пор, как отца не стало, не раз подкрепляясь событиями, пришедшимися на первые годы его самостоятельной жизни. По прошествии восьми месяцев в академии, получил свой первый «щиток» и приступил к выполнению обязанностей.

• На собственном опыте убедился, что слухи о жестокости отдельных представителей полиции не всегда преувеличены. На четвертом году службы, став свидетелем проявления расизма со стороны руководящего сержанта, приведшего к смерти чернокожего товарища по службе, сделал все для того, чтобы лишить его права носить значок, за что впоследствии расплатился тремя пулями в грудь и несколькими месяцами реабилитации. Несмотря на то, что подтвердить причастность осужденного офицера к покушению так и не удалось, для Джона это всегда было скорее фактом, нежели предположением. К счастью, фактом это было и для пары ребят из следственного, благодаря чему ублюдок все же получил свой двузначный срок в колонии строгого режима, пусть и по другим статьям.

• Через пару лет подал заявление на перевод в следственный отдел и уже через год, в свои двадцать девять, переоделся в штатское, пополнив отдел по борьбе с организованной преступностью. Был весьма успешен на новой должности, особенно когда дело доходило до полевой работы, благодаря чему уже через пять лет стал частью команды, ведущей дело одного из крупнейших наркокартелей, работавших на территории "Метадоновой мили", и начал подготовку к глубокому внедрению.

• Однако задание, которое должно было продлиться максимум год, растянулось на все три, и пусть его итогом стала вполне успешная ликвидация целой преступной ячейки, для офицера Джона Солта, оставившего в этих годах изрядную долю своей личности, это едва ли стало большим утешением. Признанный частично виновным в «превышении допустимых для офицера норм» - пусть подобная формулировка и не пошла дальше узкого круга причастных к операции лиц, не заинтересованных в том, чтобы отдел внутренних расследований занялся вопросом их собственной компетенции, - предстал перед фактом временного перевода обратно в патруль. Мы просто хотим дать тебе время немного прийти в себя, сказали они. Пользуясь тем, что официальных обвинений ему не предъявили, отказался от этой милости и сдал значок, решив, что в его жизни было достаточно контроля.

• Следующие полгода провел в Тонтоне, у старика Норта, перебравшегося в эти края после продажи автосервиса из-за накопившихся долгов. Подрабатывая в его слесарной мастерской, пытался снова научиться нормально жить; много спал, думал, еще больше пил. В итоге пришел к выводу, что перспектива сдохнуть от пули в голове его привлекает гораздо больше, чем смерть от алкогольной комы, и подал прошение на перевод в местный департамент полиции. Старого пса новым трюкам не научишь, так же, кажется, говорят?

• Заступил на должность патрульного уже через пару месяцев, в марте 2026 года. И пусть из бостонской полиции он ушел на добровольных началах - "вроде как даже с какими-то наградами", - слухи о том, что в его личном файле последним делом числится некое "задание повышенной секретности", все еще делают из него одну из главных тем для рабочих сплетен. Хотя гораздо лучше с этим справляется его способность оказываться в эпицентре проблем. Знает, что из-за своей репутации "смертника" иногда становится объектом денежных ставок со стороны офицеров, и время от времени даже тайно в них участвует, поднимая на этом сотню-другую баксов.