В день рождения Джаспера Грейвза на его улице, должно быть, перевернулся грузовик с четырёхлистным клевером.

Джаспер родился в не слишком обеспеченной, зато любящей и полной семье, что уже само по себе недюжинное везение. Родители наградили его ещё и весьма хорошими генами, если судить по симпатичной мордашке и спартанскому здоровью. Всё оказалось в порядке с содержимым хорошо варящего котелка. Трёхзначный результат в тесте на IQ, красивый шестизначный номер ICQ, и что там ещё...

Ах да, золотые руки. Что характерно, растущие из правильного места, а не торчащие из задницы. Тоже, кстати, недурной. 

Если в чём-то и не везло, то даже не самые лучшие карты на руках Джаспер способен был разыграть с лихостью профессионального шулера. Ему без проблем давалась учёба, хотя к академическим высотам он никогда не стремился. Добиваясь значительных успехов в школьной футбольной команде, Джаспер был достаточно сообразителен, чтобы решить не посвящать бегу с мячиком всю дальнейшую жизнь, обрекая себя на убитые колени и прочие профессиональные травмы уже годам к тридцати.

Надёжные и верные друзья всегда прикрывали спину – не только на поле, но и в подростковых приключениях, которых тоже хватало с избытком.

В конце концов, у Джаспера была замечательная девушка.

Первая красавица школы – ну, во всяком случае, по его скромному, влюблённому по уши мнению. Что главное, Кендалл воспринимала Джаспера не просто как какого-то парня, рядом с которым её самооценка взлетала до небес, а как лучшего друга и потенциальную пару на всю оставшуюся жизнь.

Они строили совместные планы на будущее и были готовы подстраиваться друг под друга, во что бы то ни стало не позволив дорожкам разойтись, даже если для этого вдруг придётся отказаться от понравившегося колледжа. В борьбе же за право повесить трубку последним могло, пожалуй, даже дойти до драки.

Всё изменил случай. Или, как выразился бы Джаспер сегодня, ебучий случай.

Типичная подростковая вечеринка в преддверии выпуска из старшей школы сопровождалась громкой музыкой, атмосферой свободы, безнаказанности и дешёвым алкоголем. Впрочем, несколько банок пива были самым безобидным из того, что Джаспер попробовал в тот день, когда навсегда потерял право носить гордое звание сына маминой подруги.

Решение сесть за руль, чтобы отвезти Кэнди домой, было совершенно идиотским. Спонтанным, опасным и безрассудным. Девушка даже пыталась его отговорить, но Джаспер настойчиво усадил её в машину под неодобрительные взгляды друзей.

Видимо, Джас потратил последние крохи своей недюжинной удачи на то, чтобы не намотаться на дерево, вылетев с дороги. Последнее, что он запомнил – это яркая вспышка перед глазами, словно от фар встречного трафика.

Дальше - глубокий провал в памяти, выбраться из которого не удалось по сей день.

Когда Джаспер пришёл в себя, почти сутки спустя, он обнаружил себя прикованным наручниками к больничной койке в местном госпитале. Его в абсолютно невменяемом состоянии доставил сюда патрульный полицейский. На парне не было никаких серьёзных повреждений, кроме сломанного носа. Вероятно, он ударился головой об руль, не удосужившись пристегнуться ремнём безопасности.

Главное, что с Кэнди всё в порядке. В порядке же?

Никто не мог ответить на этот вопрос ничего вразумительного. Напротив, этот вопрос задавали Джасперу – полиция, родители и друзья. Прошлым вечером девушка не вернулась домой, и многочисленные свидетели подтвердили, что она уезжала в компании парня, едва ли не силой затолкавшего её в машину. Но во время траффик-стопа в машине её не было.

Маховик неприятностей начал стремительно раскручиваться, утягивая его на дно болота. Ситуация выглядела донельзя паршиво, многократно усугубляясь тем, что сам Джас абсолютно ничего не помнил. Эта внезапная потеря памяти выглядела плохо и совершенно не играла ему на руку. У парня не было ни алиби, ни свидетелей его невиновности, ни даже собственной версии произошедшего. Сплошные отягчающие обстоятельства и косвенные улики.

Кендалл словно провалилась сквозь землю, не оставив после себя никаких следов, кроме отпечатков пальцев и нескольких пятен крови. Не только на руках Джаспера, но и в его машине, целой и невредимой стоящей на штрафстоянке.

Откуда кровь, если не было хотя бы аварии?

Обвинение в вождении под влиянием целого букета веществ сменилось обвинением в похищении и подозрением в убийстве. Уютная больничная палата сменилась прохладной сырой камерой в окружной тюрьме. Джаспер мечтал уехать из Тонтона, но, должно быть, не слишком подробно сформулировал своё желание, транслируемое вселенной.

Отец потратил все сбережения и заложил дом, чтобы найти средства на адвоката. Принимал участие в поисках пропавшей девушки, которая могла бы открыть правду на произошедшее. Даже её мёртвое тело могло бы помочь доказать невиновность Джаспера, не говоря уже о показаниях живой Кэнди.

Но её так и не удалось отыскать. Ни живую, ни мёртвую.

Дело прогремело на весь Тонтон.

Даже собственный адвокат не верил своему подзащитному – всё указывало на то, что Джаспер причастен если не к убийству, то уж точно к похищению Кендалл. Лучшей стратегией по мнению защиты было признать вину на суде, надеяться на снисхождение присяжных. Уход в полнейший отказ мог только усугубить положение парня, которого и так считали виновным если не все, то большинство.

По правде говоря, к финальному судебному слушанию, Джас готов был признаться даже в убийстве Кеннеди, лишь бы от него наконец отстали.

Впрочем, это пожалуй единственное, в чём он не признался. На суде он по полной высрался и на судью, и на присяжных, и на адвоката, и на обвинителя, и на родителей Кэнди. Словом, на всех присутствующих - до тех пор, пока ему не отключили микрофон и не удалили из зала заседания.

Присяжные признали Джаспера Грейвза виновным, а судья выписал ему пятнадцать лет лишения свободы, признав его заключительное выступление ещё одним отягчающим обстоятельством.

В течение многих лет Джас по крупицам собирал удачу, надеясь накопить её на слушание по условно-досрочному освобождению. Ему повезло. Спустя десять лет он вышел на свободу с запятнанной донельзя репутацией, чтобы попытаться начать новую жизнь.

Жизнь в городе, почти каждый житель которого очень хорошо помнит его имя.

И, проходя мимо, желчно сплёвывает вслед.

*