Марсель классический пример того, как может надломиться судьба, когда выбираешь слишком амбициозную мечту. В эту ловушку попадали многие, и не важно, мечтали ли они о славе, или это те самые фанатики-трудяги, которым плевать на признание. Лишь бы быть, петь, танцевать и играть. Хотя, пожалуй, вторые в большей безопасности.

И... Марсель был как раз из «первых». Но его история не совсем укладывается в формат - шнурки он завязывать научился позже, чем держаться на сцене. Марсель с пяти лет выступал с воздушными гимнастами, потому что его родители циркачи. А конкретно аэроакробаты - разного рода опасные трюки на подвесных снарядах. Вообще-то участие таких юных артистов в этой дисциплине запрещено почти во всех странах. Но не в Китае, Малайзии, например. Его семья часто путешествовала. Когда он стал постарше, то пытался пробиться в труппу Cirque du Soleil. Потом и кровью у него получилось, и в период с 13 до 17 лет он выступал там со своей старшей сестрой.

Иными словами, мальчик хорошо знал что такое сцена и он понимал какой это труд. Но, все-таки цирковое искусство стоит особняком от прочих, более медийных ремесел. И нужно понимать, что детство, подростковый период — у него были нетипичные. Только вот он выучил, что если просто много работать — можно добиться всего.

И да и нет?

Но, скажем, если ты с детства кувыркаешься под куполом, твое тело настолько натренировано, что равных среди твоих сверстников нет — ты действительно преуспеешь в цирковом искусстве. И действительно сможешь рассчитывать на места в труппе гимнастов. Но а если ты одним днем решишь стать укротителем тигров — каков шанс, что ты сразу добьешься хорошего результата? Да минимален. Почти все знаменитые шоу с дрессировщиками — семейное дело, они династийцы. И, честно говоря, можно провести некую параллель между цирком и Голливудом/Нэшвиллом — и там, и там есть кумовство, решающие случайности и своя «творческая» дедовщина.

Марсель не был к этому готов. И сейчас в этой истории появится музыка.

Отец Марселя — коренной житель Нового Орлеана, его пра-пра-дед был известным на весь город джаз-меном. Он записывал пластинки, у него были фанаты. Про дедушку всегда рассказывали с любовью и трепетом. Тот дом, в котором они жили и живут — купил именно дедушка. Красивый, в историческом районе. Да, небольшой. но семье Марселя до сих пор приходят предложения о покупке участка, чтобы открыть очередную кофейню или модный ко-воркинг. Два этажа, три спальни. И всюду, даже в пыли, будто слышится музыка. На чердаке почти иссохший в труху диджириду, в подвале - терменвокс. И это еще не самые экзотические инструменты. Марсель с детства обожал слушать музыку. Он закрывал глаза и отправлялся в путешествие по нотам, полутонам, акцентам. Дыхание замирало, мозг анализировал из чего состоит мелодия. Практически на всех гастролях у кого-то, да была гитара. С первых гонораров он купил себе синтезатор. И довольно рано сам начал предлагать репертуар постановщикам (своим родителям, а позже и другим труппам, успешно навязывал свое видение). Он давно про себя решил, что точно попробует стать известным (хотя бы на весь Новый Орлеан) музыкантом. Но время шло. Дом в дорогом районе требовал очень много денег за коммуналку. Гастролей становилось все больше. Иногда ему приходилось подменять отца. Школу он закончил экстерном, не сказать что очень хорошо.

Хотел пойти учиться в Нью-Йоркский Джуллиард — альма-матер многих именитых артистов. Родители на него не давили. Он даже смог накопить самостоятельно на два курса. И в 18 лет один поехал в Нью-Йорк.

Понимаете, если циркач-Марсель заслуживал восхищения, то Марсель-музыкант... вызывал раздражение. Громкий, занимает много места, постоянно трюкачит и смеется. Когда он входил в комнату, то пространство вокруг него само-собой начинало вибрировать. Он брал ни сколько талантом, сколько имиджем, броскостью. Его совсем скоро прозвали Макакой С Клависином.

Первый курс закончил с отличием. На втором он начал сыпаться. Все таки Джуллиард заточен на коммерческую музыку, а Марсель тяготел к экспериментам. Он возвращался к истокам, как он считал (и любой нормальный человек, у которого есть мозг), всей современной музыки - к ямайскому регги. Его зачетные работы становились все сложнее для восприятия. Он сам порой плутал в слоях того, что пытался выразить. Иногда мог принести совершенно безжалостный индастриал, а потом излишне "колыбельную" электронщину. Тут сказалось и то, что его  пригласили в группу из  тех "неудачников", которых не приняли. Познакомились, когда поступали. Они шутили, что он их тайный агент. В итоге группа в какой-то момент выстрелила.

Вообще редко у кого получается без связей так вот сразу "фермово" записать первый альбом. Но Марселю тогда везло на знакомства.

Из вуза он ушел, в какой-то момент его ослепили первые большие деньги с тура, он подумал, что так будет всегда. Тур же стал первым и последним для группы, так случается крайне часто. И обидно, ведь именно в тот момент он окончательно определил свой вектор - неофолк.

Он уже набирая популярность показывал свой норов, которым многим неприятно запомнился, а без группы отношение стало еще менее дружелюбным.

Если раньше Марсель был прикольным пацаном-трюкачом, Макакой С Клависином, то теперь он воспринимался вульгарно, псевдоинтеллектуально и попросту не цеплял. У него не осталось ничего, кроме гонора. Классическая история.

Он отдалился от семьи. Так и не приехал ни разу в Новый Орлеан за эти пять лет (два года обучения и три года существования группы). А его старшая сестра, на плечи которой легла помощь родителям и вклад в устройство семейного старого дома - разбилась насмерть во время трюка.

Можно представить, как на него это повлияло. Экстравертность его характера сменялась осторожностью и скрытностью. Серьезные отношения валились одни за другим. По сути большой ребенок без детства, таким всегда сложно. Но, у Марселя еще оставались связи и он буквально напросился в новый лейбл. Он бы не простил себе "обычную работу". Потому что...

В цирковое искусство он вернуться уже не смог. Если раньше он был тощей мощной шпалой под куполом, то сейчас это была какая-то совершенно не подъемная груда мышц, да и чего лукавить, жирка под ними. Будто настолько сильное не желание контактировать с людьми, вылилось в такую телесную преграду.

Он с детства быстро схватывал развитие мелодии и ее характер - этого у него было не отнять. Но просыпаться каждый день с ощущением, что это твой потолок - просто невыносимо. И, конечно, это сказывается до сих пор на его общении и методах работы. Окей, я не стал лучшим, но я найду лучшего. А где найти себя?

Но он нашел. Со временем тот маленький лейбл вырос в уверенного представителя на рынке. А Марсель, с должности "вербовщика", эдакого музыкального скаута, дорос до композитора. На тот момент ему было проще творить за некой ширмой. Так он проработал пять лет.  И еще пять лет пролетели почти одним мигом.

2026 год, лето. Лейбл решил принять участие в небольшом фестивале в Тонтоне. Среди коллег прошел слушок, что здесь же собираются открыть офис, так сказать уйти от соблазнов большого города и творить спокойно, локально. И Марселю предложили повышение - продюссерство. По сути то, чем он и занимался все эти годы, потому что он не мог ПРОСТО отдавать материал, ему важно было услышать, как именно это звучит.

За год до этого, в его жизни случилась еще одна трагедия: в лейбле работала Адель, сонграйтер, она погибла. Они знали друг друга давно, постоянно работали вместе, но встречаться начали только в конце 24. Адель любила экстремальные виды спорта и была опытной альпинисткой. Любовь к высоте их объединила даже сильнее, чем музыка. Она была его старше на пару лет, очень статная, взвешенная, мудрая. И характер у нее был сильнее, он раньше таких не встречал. Адель его "заземлила". Несчастный случай произошел во время ее спуска в районе Алтайских гор. Они вместе прилетели в Казахстан, но Марсель случайно получил травму, которую сразу воспринял как дурной знак. Он не хотел ее отпускать одну, но Адель была из тех женщин, которых невозможно удержать. Так, высота снова забрала у Марселя близкого человека.

И работа стала его единственным спасением.

Может быть, в Тонтоне что-то и получится.