|
• дополнительно: я не силен в написании вайбовых заявок, поэтому старался пробежаться по самой сути. Мне интересна история двух людей, которые нашли друг друга в сердце бури и помогли друг другу удержаться на ногах. Равно как и интересно посмотреть на то, как они будут переступать через определенную долю неловкости и сомнений, думая о том, насколько их связь соответствует тем или иным нормам (и существуют ли эти нормы вообще). Предполагаю изрядную долю эпизодов, посвященных периоду с 23 по 25 год.
Ранее на этой заявке уже был игрок, которого, к сожалению, съел реал, и я бы не хотел отменять то немногое, что мы уже успели наиграть (полтора эпизода). Ищу в первую очередь человека, которому будет интересно неспешное развитие этих взаимоотношений, не лишенных определенной доли рефлексии. Не ищу игрока, который будет идеально повторять то, что уже было (тем более, что этого было немного), но ищу игрока, который верно уловит общее настроение истории и привнесет в нее что-то свое.
Сам, как игрок, достаточно флегматичен: повышенного внимания к себе не требую, но поболтать во флуде всегда рад; по игре предпочитаю средний, но стабильный темп игры, пишу в районе 3-5к, от третьего лица, от тебя жду того же подхода и хотя бы 2-3 поста в месяц (хорошо, если получится больше) . Со всеми вопросами приходи сразу в ЛС, все обсудим. Поспеши, мы с Хартом не молодеем.
P.S. Если понравится динамика, но брать персонажа будет совсем против шерсти - можем обсудить варианты альтернативы. Особенно если в них будет фигурировать Shantel Vansanten. пример поста Странно, но Харт мало что помнил о своей жизни в Бостоне. Если не считать относительно более свежих воспоминаний о его визитах в город вместе с дедом, когда тот еще был жив и пытался привить внуку интерес к бейсболу (благодаря чему Харт до сих пор помнил, что настоящим именем Бейба Рута было Джордж), а также его встреч со старым армейским приятелем многими годами позже (о самоубийстве которого он узнает через два года, вскоре после смерти жены), все, что сохранилось в его памяти относительно этого темного города, в архитектуре которого еще хранились следы колониального прошлого, было связано преимущественно с его отцом, и теми днями, когда он бывал дома, что, ввиду его должности, случалось не так уж и часто. Это же было причиной, по которой образ старого семейного дома, стоявшего в центральной части Роксберри, где и прошло все его — достаточно счастливое — детство, уступал в целостности зданию пожарной станции близ Паблик Гарден, куда Харт, к явному недовольству своей матери (на тот момент уже, вероятно, изрядно пожалевшей о привитой сыну самостоятельности), наведывался после школы по меньшей мере каждую вторую отцовскую смену, подталкивая окружающих к мысли о вполне конкретном развитии своего ближайшего будущего.
Однако город, некогда казавшийся ему центром мира, перестал быть таковым уже к концу старшей школы, через несколько лет после его вынужденного переезда в Тонтон. Теперь, за пределами размытых детских воспоминаний, связанных между собой полузабытым ароматом материнских духов и вкусом хот-догов, которые отец покупал ему при каждом посещении зоопарка Франклина, все, что связывало его с этим местом было неразрывно связано либо с кладбищем Форест Хиллс, где находились их могилы, либо с бостонским аэропортом. Однако если прошлое его посещение выпало на их с женой юбилей, который они решили провести в Швеции, испытывая схожий интерес к тамошним лесам, то в этот раз причина была менее радужной.
О том, что здоровье миссис Уайт, приходящейся ему тещей, изрядно пошатнулось, после того как Амелия попала в больницу в состоянии комы, Харт, как единственный [живой] член семьи, находившийся рядом, узнал первым. Достаточно быстро принятый в семью, обласканный материнской заботой этой мягкой и сердечной женщины, он, не отказавший ей во внимании после смерти супруга, не сделал этого и после того, как вслед за ним едва не ушла из жизни и ее дочь. И пусть отчасти это решение было связано с его эгоистичным желанием заполнить образовавшиеся в мыслях пустоты, попутно вытеснив из них то, что могло подорвать его ментальное здоровье, о времени, уделенном Кэтрин Уайт, он никогда не жалел. Как и о деньгах, потраченных на те визиты к врачам, что не покрывались ее страховкой, несмотря на то, что после оплаты больничных счетов жены их откровенно не хватало (что в конечном счете и подтолкнуло Харта к сдаче старого дома в аренду, а также к поиску дополнительного рабочего места в DCR). Однако время шло, Амелия не приходила в себя и Харт стал замечать, что ее мать начинает проигрывать битву не только со временем, но и с охватившим ее горем. Именно тогда он, вооруженный опасениями, и связался с Джослин.
Прежде видевший ее всего пару раз, первый из которых пришелся на их с Амелией свадьбу, а второй — на похороны их отца три года спустя, он старался не делать поспешных выводов из того факта, что она не слишком активно поддерживала связи с семьей. Но если прежде ее едва начавшаяся семейная жизнь, усложненная регулярными переездами, а затем и рождением ребенка, казалась уважительной причиной, то с ходом времени и количеством трагедий, что обрушились на ту часть ее семьи, что все еще обитала в Тонтоне, его отношение к ее удаленности претерпело ряд изменений. Отсутствие Джослин и причины, которые она называла в ходе их долгого разговора на тему ее матери, не показались ему достаточно вескими и это в конце концов стало причиной по которой Харт ей больше не звонил. Однако через несколько месяцев она позвонила сама. Не ему, разумеется, а матери. Чтобы сообщить новость, которая окончательно выбила почву из-под ее ослабших ног.
С момента того телефонного разговора прошло чуть больше двух месяцев. За то время, которое потребовалось Джослин на улаживание всех дел перед возвращением в Тонтон, здоровье миссис Уайт окончательно сдало. И теперь, стоя в вестибюле бостонского аэропорта в ожидании женщины, с которой он не виделся почти пять лет, Харт гадал, как сообщить ей, едва потерявшей мужа, о том, что совсем скоро ей, возможно, придется хоронить еще и мать.
Заприметив в толпе знакомое лицо, Харт, подняв руку с целью привлечения внимания, невольно поймал себя на мысли, насколько же сильно в идущей к нему женщине угадывались черты его почившей жены. Сходство, прежде кажущееся поверхностным, за пять лет стало более явным, а то, что Джослин тоже красила волосы, лишь усиливало это впечатление.
— Как долетели? — томительное ожидание, усилившее то напряжение, с которым Харт встретил прохладное утро, слегка отступило, когда он встретился взглядом с сидящим в коляске мальчишкой; за очевидным недовольством в его глазах мелькнуло что-то смутно похожее на любопытство, однако Харт не рискнул бы на это поставить. — Вот уж не думал, что почувствую себя от этого таким старым, — усмехнулся он, глянув на его мать, после чего, присев на корточки, произнес: — Ну привет, Сэм. Проголодался? Можем заехать куда-нибудь по пути, перед тем как выдвигаться, — добавил он, не вставая, после чего кивнул на чемодан и висящую не женском плече сумку. — Это весь багаж?
Забирая у Джослин и то, и другое, позволив ей толкать коляску налегке, он повел ее к выходу из аэропорта, на ходу нащупывая в кармане джинсов ключи от машины, оставленной на местной парковке.
| |
